Bourgeois Gentilhomme (pauldol) wrote,
Bourgeois Gentilhomme
pauldol

История про разговоры (c)

Мама (читает предисловие к «78»): Я не понимаю, это что, всё всерьёз? Карты Таро, Алистер Кроули... Сейчас вообще пишут книги без украшательств? Кому-то, наверное, вся эта символика близка и понятна. А что делать человеку, который слово «аркан» в данном значении узнал только что? Как мне читать эту гадательную книгу? Я буду искать какие-то несуществующие аллюзии, волноваться, что они не находятся, короче говоря, пытаться выдавить сорок капель...
Я: Из пустой бутылки в тёмной комнате. Мне кажется, уместнее всего отфильтровывать авторские предисловия и рассматривать эти рассказы как современную массовую прозу. Массовую не в смысле рассчитанную на массового читателя, а дающую срез умонастроений большого количества не чуждых творчеству людей.
— Вот именно, не рассчитанную на массового читателя. А не читать предисловия тоже, боюсь, не поможет. Вот открываю я рассказ, хороший рассказ, наверное, но он находится в разделе «Королева жезлов». Это же не просто так? Что за королева? Почему в ней больше смысла, чем в пиковой даме с тайной недоброжелательностью? Кстати, а тут у нас что за книги?
— Жизнеописание Карла XII и «Сердце пармы».
— «Сердце пармы»? Ага, шаманы-смертники на боевых лосях идут в бой сквозь кровавый морок. Интересный выбор.
— Я тоже обычно читаю аннотации перед покупкой книг. Если бы Иванов не победил с хорошим счётом в опросе о качественной современной литературе, я бы этот роман не купил. Но тут отступать было нельзя.
— Ну и как, понравилось?
— Если без иронии, к Иванову у меня серьёзные претензии. Освоение Перми, совпавшее с периодом централизации России — само по себе чрезвычайно интересная тема. Неужели Иванову не хватило материала для написания захватывающей книги? Нет, зачем-то понадобилось вводить в повествование тёмные силы, придумывать колдовские козни, населять леса и болота неиллюзорной нечистью. Что много мистики, это полбеды, просто её наличие обесценивает все остальные, хм, сюжетные линии.
— У меня к Иванову ещё более серьёзная претензия: он выпендривается. На первой же странице начинается всепобеждающая этнография, плюс полтора килограмма неизвестных слов и понятий, которые он, так и быть, растолкует через десять-двадцать глав. А для тебя, наверное, не секрет, что одно из основных предназначений художественной книги — плавно переводить читателя из бодрого состояния в предсонное.
— За чем же дело стало? У нас куча таких книг на любой полке. Вот, «Путешествие на Сахалин», сентиментальные повести, Сервантес... О! «Падение Парижа».
— «Падение Парижа» навевает не сон, а скуку. Существенная разница, между прочим.
— Ну тогда «Горе от ума». Только реплики Чацкого длиннее шести строк нужно пропускать, кстати о скуке.
— Охота тебе смеяться? Дай-ка «Театр».
Tags: розенкрейцеры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments